Валиен возвращается домой в серое предзимье, когда город кажется угрюмым, а святые в нишах мокнут под размокшими гирляндами. Он задерживается у памятника юному Эральду Страннику — печальному, растерянному, не слишком верящему в свою победу над адом. Этот памятник нравится Валиену больше героических: в нём узнаётся что-то своё. У дома его ждёт белоснежный «сполох-мотор» Пса Господня, и в гостиной — мама в слезах, отчим в оцепенении, и чужой мужчина в белом кителе с серебряными погонами вытаскивает на свет семейные тайны. Валиен узнаёт, что у него был хвост, что его клеймо скрывали врачи за взятку, что отчим — не отец, а этот ледяной, презрительный, невероятно красивый Пёс — Шельд — забирает его в новую жизнь, от которой нет отказа.

Шельд оказывается не просто палачом в белом кителе. Он чувствует, когда Валиен зябнет, и приказывает включить обогрев. Он смеётся до слёз, когда Валиен упрекает его в кошмарном мате. Он признаётся, что просил у Господа знака — и получил. Но вместе с этим — замок Лунных Снов, на стеллажах которого лежат высушенные головы еретиков, пергамент в котором сделан из кожи проклятых, в котором послушницы учатся призыву младших стражей, а лаборатория пахнет смертью, которую Валиен чувствует кожей задолго до того, как переступает порог. Дар его — не проклятие, говорит Шельд, но и не дарование. Это — то, что осталось от древнего Божьего огня, который церковь объявила ересью, а тех, кто его несёт — проклятыми. Инквизиция, выясняется, ведёт войну с адом при помощи адских же методов, и Шельд — один из тех, кто знает эту правду и не сошёл с ума.

Валиену предстоит учиться заново: древние языки, которые ему недоговаривали, оккультная геометрия, которую прятали, истинную историю раскола церкви, которую заменили сказкой про благого Эральда. Ему предстоит разбираться, кто приходит к нему в снах — мёртвый юноша с вишнёвыми глазами, предупреждающий или заманивающий. Ему предстоит понять, почему Хэтрик, эксперт Чрезвычайного Совета, назвал его белым — и почему Шельд от этого смеялся, но взгляд сделался печальным. Валиен оставил дом, маму, привычный мир, в котором он хотя бы знал, как прятаться. Теперь ему некуда прятаться — только учиться видеть то, что скрыто, и делать выбор, которого раньше не существовало.