Коля решает не ждать, пока кто-нибудь похлопает его по спине, а выпрямляется сам. Он берёт осколок чужого жезла, который попал к нему не случайно, и несёт его к единственному человеку, способному разобраться в этой штуке. По пути извозчик узнаёт в пассажире героя трёх миров: футболиста, убийцу тварей и любителя женщин. Коля хмыкает, просит следить за дорогой и думает о том, что среди простого народа уже шепчутся о застенцах и Императоре. Значит, положение дел тревожное. Значит, времени нет.

Он привык жить в двух мирах сразу, но никогда не выбирал между ними. В одном — тетя Маша с электровеником, Пал Палыч, доедающий ужин, и лицей, где его считают отъявленным лентяем. В другом — кьярд, Падшие, эфери и трон, созданный людьми для будущих богов. Коля хочет одного: разобраться, кем он стал, пока не поздно. Не стать орудием чужой игры, не сгореть без остатка, как предупреждает его генерал-губернатор. Но чем дальше он заходит, тем больше понимает: магия в нём работает не как дар, а как долг. Каждый выплеск силы отзывается чужим голосом, чужой волей, чужим пророчеством.

Коля выясняет, что артефакт в его руках — не просто реликвия, а связь с призывателем, которую невозможно разорвать без ключа, известного лишь создателю. Каждое применение магии теперь работает на чужого хозяина. Коля теряет контроль над собственным даром, и этому способствует то, что он сам когда-то принял. Дмитриева приходит с белыми глазами и предупреждает: смерть привлечёт смерть, кровь откроет врата. Вестник сделал Пророчество, и теперь Колю забирают в Конвой Его Императорского Величества, отправляют за Стену, втискивают в мундир, который ему маловат. Максутов улыбается. Время выбора кончилось.