Катя потеряла всё за одно утро. Мужчина, которому она отдала годы, разжал её пальцы в больничной палате и объяснил, что инвалидная коляска не вписывается в его планы на наследника. Её единственная подруга пришла утешить — с чужим парфюмом на запястье. А врачи уже подписали приговор: ноги не двигались, будто чужие. Она осталась одна в темноте, пока от стены не отделился пожилой мужчина в сером костюме и не предложил сделку, от которой отказываются только те, кому нечего терять.

Катя всегда верила, что достаточно быть послушной и терпеливой — и жизнь отблагодарит. Она улыбалась, когда Костя проверял срок годности йогуртов и выбрасывал ещё годный продукт. Молчала, когда он называл слёзы манипуляцией. Теперь эта привычка к согласию станет ловушкой: она подпишется на год чужой жизни, не разобрав условий до конца. Николас обещает ей ноги под собой и зеркало, где она всё ещё целая. Но он не говорит, что мужчина, за которого её выдают замуж, смотрит на неё как на мебель, а слово «фиктивно» в этом мире не значит «безнаказанно».

Ксаврен Тарукс сжимает подлокотники кресла, глядя на портрет сбежавшей невесты в огне. Ему нужна не жена — нужен ключ к землям и источнику, спрятанный в брачном контракте. Катя, ставшая Файре Вианель, держит в ладони маленькое зеркальце, в котором её настоящее лицо всё ещё живо. Она думает, что вытерпит церемонию и исчезнет в глуши. Но древний артефакт уже принял её кровь, молчаливые служительницы вплели в круг, а муж с ледяными глазами только ждёт, когда она ошибётся. Вернуться назад — значит снова не чувствовать ног. Остаться — значит играть роль, в которой каждый жест обман, а каждое молчание подпись под чужим именем.