Анна проснулась в чужом теле в каменной темнице, и первое, что она поняла, — её ждёт казнь на рассвете. Мужчина с золотыми глазами и вертикальными зрачками, чьё лицо она узнала из чужих воспоминаний, назвал её предательницей и невестой. Он сжёг ей запястье родовым перстнем, пообещал смерть в огне, а потом отрезал ей волосы одним движением кинжала. Она не помнила ни метки истинности, ни драконьей связи, ни того, как обманула императора. Она вообще не помнила этого мира — она была Зиновьевой Анной Сергеевной, графическим дизайнером, пока чужой автомобиль не обогнал её на заснеженной дороге. Теперь она носит имя Айрин, тело невесты из разрушенного клана, и чужие обрывки памяти приходят к ней во сне, как предупреждения, которых она не понимает.

Айрин выбралась из пламени благодаря чужим рукам, но свобода оказалась клеткой в караване работорговцев. Десять дней она ехала к Мёртвым Землям, где зелёные поля прячут пожирателей, а дышащий лес зовёт сойти с тропы голосом матери. Она научилась молчать, когда наёмники лапали её сквозь прутья, и кричать, когда ночью к клетке подползал кто-то хуже. Она узнала, что такое ненавидеть не мучителей, а ту, кого мучители щадят. И когда разбойники с чёрными глазами перерезали путь каравану, Айрин впервые сама выбрала — выйти из клетки, взять чужой лук, шагнуть в неизвестность, где нет ни закона, ни защиты, ни права быть ничьей.

В общине изгнанников она стала охотником, хотя её руки впервые натянули тетиву по её воле. Руки помнят то, чего не помнит она сама — тетива звенит, стрела находит яблочко, и никто не верит, что это случайность. Даргон, полудракон, которому подчиняются все, смотрит на неё с подозрением, словно чует в ней то, чего он не может объяснить. Айрин строит дом, находит союзницу в пожилой травнице, учит мальчишку-изгнанника держать меч. Но чужие воспоминания не отпускают, императорская метка на её сожжённом запястье пульсирует в ночи, и кто-то в столице уже сделал следующий ход на шахматной доске, где белая королева сбита с доски.