Маша решила, что лучше утонуть с братом на шее, чем тащить его по жизни дальше. Она пошла на речку искупаться, брат прыгнул вслед, вцепился ей в шею и оттолкнулся от неё руками и ногами, чтобы самому оказаться на мелководье. Маша ушла под воду в чужом теле — белокурой девчонки шестнадцати лет по имени Маринела, единственной дочери помещика Звягинского. Она открыла глаза в чужой жизни, где служанка приносит еду, которую надо проверять на яд, а мачеха с двумя отродьями уже выстроилась в очередь на её место.

Маринела — это не она, но выхода нет. Маша привыкла к очередям за керосином, к лагерям, где молодёжь днём работает в поле, а вечером танцует под гармонь. Она умеет строгать щепки, ставить подножки и знать, что на каждое действие есть противодействие. Чужой отец оказался живым человеком, который переписал завещание на неё, но мачеха нашла способ травить его чаем. Маша не плачет — она вешает мокрую тряпку на грабли над дверью и ждёт, кто придёт ночью. Она не героиня, она выживальщица, которая случайно оказалась в теле с магией огня, пробудившейся слишком поздно и слишком своевременно.

Мачеха устроит ей свадьбу со старостой в девяносто лет, если Маша расслабится хоть на день. Племянница бабушки по матери нанесёт удар ножом в подушку, если Маша заснёт в положенном месте. Алхимик из другого измерения, застрявший в зеркальном кулоне, тащит её в дела, которые не её, а отказаться нельзя — он знает слишком много, а его собака-и-не-собака уже заняла диван в её спальне. Маша хотела просто выжить. Теперь она должна ещё и понять, чья бабушка нашла в ней внучку, и почему зеленоглазый граф смотрит так, будто она уже должна ему что-то.