Алексей пришёл к Елене, чтобы проверить, как идёт беременность после прошлого сеанса, и обнаружил, что шрамы на каналах жизненной силы не просто вернулись — их стало вдвое больше. Свежие росчерки пульсировали ярко-красным, и девушка едва держала связь с плодом. Он погрузил руки в тёплую воду купели, сильно надавливая, чтобы расчистить путь для живительных потоков, пока оба не выдохлись до предела. Но кризис лишь отступил, не разрешился: кто-то с таким же даром, но с противоположными целями, нанёс новый удар. Алексей понял, что враг рядом, и этот враг умеет то же, что и он.

Он привык быть единственным, кто видит сквозь плоть и энергию, кто может просветить тело и удержать ускользающую жизнь. Эта уникальность давала уверенность, а теперь обернулась уязвимостью — противник знает его методы, предугадывает ходы, оставляет следы, которых Алексей не замечает сразу. Он помогал раньше, когда просили, когда чуял, что человек заслуживает помощи. Теперь ему приходится вычислять чужую работу по следам боли, искать того, кто прячется за простыми деревенскими лицами. Матрёна, его союзница, верит в его силу, но не в его подозрения. Пасечник Иван готов давать машины и связывать с нужными людьми, но это — значит, требовать гарантий, которых Алексей дать не может.

Алексей рискует раскрыть свою тайну перед новыми людьми, вовлечёнными в каждое дело. Каждое новое вмешательство оставляет больше свидетелей, а значит, больше тех, кто может предать или случайно проговориться. Он уже чувствует, как граница между его даром и обычной жизнью стирается: колхозный председатель хочет сделать его шофёром, обкомовский чиновник Егоров ведёт против него охоту, а в деревне, где он искал укрытие, появился другой экстрасенс, чьи цели ему чужды. Отступить — значит оставить Елену без защиты, позволить нерождённому ребёнку погибнуть, признать, что дар, данный ему непонятно кем и зачем, можно обратить во вред. Алексей не готов к такому признанию. Он продолжает искать, хотя понимает: следующая встреча с тем, кто калечит жизни, может оказаться последней для него самого.