Мария Мышкина услышала, как новый владелец компании назвал её пугалом и мышью, и решила, что через полгода она уйдёт. Она стояла в приёмной с папкой в руках, в сером платье, которое сама называла мышиного цвета, и вдруг вспомнила, что умеет рисовать, играть на гитаре, мечтать о красивых вещах. Пять лет она прятала это за пучком, очками и тишиной. А теперь чужой голос за дверью поставил ей счёт — полгода на то, чтобы исчезнуть. Маша медленно опустилась на стул и впервые задумалась: а что, если не исчезать, а наоборот.

Сергей Котов привык, что женщины либо просят, либо повинуются. Его секретарша делала и то, и другое — пока вдруг не отказалась от его стилиста, не назвала его поведение непрофессиональным и не ушла, гордо подняв голову. Он купил производство мужской одежды, чтобы построить империю, а вместо этого получил в приёмной упрямое существо в толстых очках, которое разбирается в кофе лучше, чем любой бариста, и смотрит на него так, будто видит насквозь. Котов не понимал, бесит ли его это, или — хуже — интересует.

Маша отправила заявку на конкурс дизайнеров под чужим именем, договорилась о свидании с итальянским партнёром Котова и надела платье собственного эскиза, не сказав об этом никому. Она шла по коридору в каблуках, которые выбирала сама, и чувствовала, как старый мир отпускает её — медленно, со скрипом, но необратимо. Котов заметил изменение. Он заметил и промолчал, и в этом молчании Маша услышала то, чего раньше не было: он больше не уверен, кто из них сильнее. И это было только начало.