Двадцать лет Егор Кравцов ставил буровые под Сургутом. На последней передвижке он вытолкнул помбура из-под щита, который понесло ветром, — и очнулся в Балаханах, в октябре 1872 года, в теле промотавшегося поручика Корсакова.

Наследство незавидное: заложенный двор, тайный колодец, нефть из которого пока нельзя продать по закону, и семь с половиной тысяч долга. Кредитор Ракитин при людях зовёт его Николаем Павловичем, наедине — Колей и уже присмотрел, как забрать двор за долги.

Только новый Корсаков знает то, чего на Апшероне не знает никто. С Нового года отменят нефтяной откуп, и начнётся лихорадка. Настоящая нефть лежит глубже колодцев. А железо, оборванное в чужой скважине, можно достать, если не рвать его лошадьми.

Над его ямой на сто тысяч пудов смеются все Балаханы. Ракитин нанимает людей с ножами и ведром нефти. Весной ударит первый фонтан — и станет ясно, кто здесь барин.