Десять лет я нанимал людей. Потом меня заменила нейросеть: она быстрее читает резюме и не просит у начальства отпуск.

Я уехал в деревню, в дом прадеда, которого почти не помнил. Отдохнуть, подумать, может, огород завести.

Огород в наследство не прилагался. Прилагались: кикимора, которая считает меня своей собственностью, пацаны у сельпо, у которых из кроссовок торчат копыта, санаторий, где пенсионеров доят на кровь, и родственник — вечно пьяный дед, которого почему-то боится весь район.

Людей в селе, кроме меня, ровно один. И тот — не от хорошей жизни.