Вадим Даровский возвращается домой после двухнедельной отлучки с одной мыслью: оставить Настю наедине с братом было ошибкой. В гостиной его встречает картина, от которой хочется придушить обоих: Настя в шортах и майке без лифчика стоит в нескольких сантиметрах от Руслана, оба смеются над домашней колбасой и даже не замечают его присутствия. В собственном доме он вдруг чувствует себя лишним, а желание всыпать ей ремня конкурирует с голодом. Настя же отвечает односложно, игнорирует приветствие и выставляет задницу на обозрение, протирая пол. Деревенская девчонка, фиктивная невеста, которую он взял по расчёту, за две недели научилась выводить его из себя лучше, чем кто-либо за всю жизнь.

Он пытается держать дистанцию, напоминая себе о семнадцати годах разницы и о том, что малолетки — не его история. Но Настя намеренно бесит его розовыми волосами, водой в салоне машины, фонариком в глаза и визитом к стилисту вопреки его запрету. Он следит за ней через камеры, лазит в её телефон, ловит себя на мысли, что знает её распорядок лучше своего. Руслан между тем не скрывает интереса к невестке, а Настя ходит к нему в спальню по ночам, просит презервативы и демонстрирует грудь у бассейна — пусть и вышитую розовыми поросятами. Вадим кормит брата снегом, угрожает лишить всего, но сам не понимает, кого пытается защитить: её, свою гордость или иллюзию контроля.

Вера — взрослая любовница, готовая терпеть эту фикцию, — вдруг кажется ему идеальной до тошноты. А Настя в чёрном кружевном белье, с распущенными волосами и сломанным ногтем после драки, сводит его с ума. Он ломается в её спальню, отбирает халат, пригвождает к кровати — и сам не знает, хочет наказать или добиться, чтобы она наконец посмотрела на него. Она кусает его до крови, он смеётся в ответ. Никто из них не сдаётся, оба уже проиграли.