Кира Топтыгина приехала в родную деревню с трёхмесячной дочерью на руках и одной сумкой за спиной. Муж остался в городе с её зарплатной картой, не подозревая о расторжении брака, а у Киры — ни копейки сбережений, кроме тех, что она утаила в банке, и дедового дома на окраине Тивжи, где уже полгода жил квартирант. Она планировала пожить у какой-нибудь старушки, помогать по хозяйству, платить за постой, но зима оказалась слишком суровой для младенца, а дорога до дома — слишком длинной с тяжёлой сумкой. Когда незнакомый мужчина выбежал из-за дома, забрал у неё ребёнка и сумку и повёл внутрь, она поняла, что планам придётся меняться.

Геннадий Корсаров снимал дом у Киры по договору, который ещё не истёк. Он работал в строительной фирме, жил один, и единственным существом, которому он мог дать заботу, стала овчарка Пулька — бывшая военная собака с больной лапой. За последние годы он научился сдерживать эмоции и не ждать от жизни перемен, но что-то в этой высокой неуверенной девушке с ребёнком на руках заставило его нарушить все привычные рамки. Он не просто пустил её переночевать — он убедил остаться, переоборудовал пристройку в отдельную комнату, съездил в город за мебелью и детскими вещами, а потом отказался брать с неё деньги, хотя Кира бегала за ним по двору, требуя рассчитаться.

Кира не привыкла, что кто-то помогает ей без расчёта. Она не привыкла отдыхать, когда есть ненаколотые дрова, или есть, когда ребёнок ещё не накормлен. Геннадий, с другой стороны, не привык, что в его доме кто-то готовит суп, топит баню и спорит с ним до хрипоты, отказываясь принять подарок. Между ними выстраивается странное соседство: она тащит воду, несмотря на запрет, он тащит вёдра обратно из бани; она складывает деньги на диван, он прячет их ей в карман пальто. В деревне уже шепчутся, бывшая невеста Геннадия приезжала утром и уехала с красными глазами, а Кира понимает, что осталась не просто в чужом доме — в чужой жизни, где правила, которые она знала двадцать лет, больше не работают.