В приёмный покой кардиологического центра вваливается дежурная сестра с лицом человека, увидевшего смерть вблизи. За ней — каталка с двадцатидвухлетней девушкой, бледной, почти прозрачной, с запавшими глазами и нестабильным пульсом. Главный врач Артур Титалович, циник и гуляка, привыкший к ночным драмам чужих семей, берёт карту пациентки и замирает. Пересаженное сердце. Пять лет назад. И муж у дверей, который просит спасти жену, но стереть ей память об измене в отеле.

Артур не святой. Сам давно обменял верность на карьеру, а любовь — на хирургическую точность. Но эта пациентка цепляет иначе. Он приходит к ней без повода, приносит краснокнижные ландыши, ловит себя на мысли, что хочет видеть её глаза снова. Она рисует на планшете боль и любовь одними мазками, просит оставить в больнице подольше, хотя муж уже пасёт клинику охраной. Артур узнаёт в её дрожащих руках что-то отдалённо знакомое — как дрожали руки Лейлы, когда она держала кисть, разрисовывая стены их старой кухни. Лейла, которая умерла пять лет назад и оставила его сердце пустым, словно холодильник с уведомлениями, на которые нельзя ответить.

Артур вывозит Веронику в горы, к братьям, чьи законы круче федеральных. Ночью она сама приходит к нему в кабинет, целует его, плачет горячими слезами на щёку, просит не отпускать к мужу даже за работу дворника. Он обещает — и не понимает уже, где кончается врач и начинается мужчина, который готов сжечь систему. Но утром после их первой ночи звонит друг Захар: сердце Вероники принадлежало Лейле. Совпадение или постановка, он не знает. А старший брат Амир сообщает, что Астахов прилетел в республику и требует встречи. Артур смотрит на спящую девушку, на руки, которые трогали прошлое, пока он думал, что держит будущее, и уезжает в столицу договариваться — или драться. Она просыпается одна, в его рубашке, с вмятиной на простыне и страхом, что он пожалел.