Арина решила, что опоздание на месяц — не повод отступать. Она прошла за шлагбаум «Аксиомы» с одним чемоданом и чехлом для ракетки, а охранник смотрел на неё так, будто она пришла на собственную казнь с десертом. Куратор курса выдал ей ключ от резиденции «Д» — нижнего корпуса, куда ссылают тех, кто не вписался в расписание и не вписался в круг. Арина забрала ключ и вышла раньше, чем Маргарита Аркадьевна успела решить, обиделась та или нет. Маленькая победа. Она их коллекционирует.

Она приехала не за общим развитием. За спиной у неё двадцать лет молчания фамилии, которая дома открывала двери раньше, чем она к ним подходила. Здесь эта фамилия прочиталась как название незнакомого лекарства — пустой звук, идеальная анонимность. Арина играет всерьёз, хотя никто не верит, что девушка из «Д» способна на большее, чем терпеть батарею, шумящую по ночам, и горячую воду по расписанию. Она неудобна тем, что не просит разрешения и не играет на публику. На корте она слушает мяч, а не трибуны, и это делает её чужой в месте, где главное — казаться.

Турнир приближается, и с ним то, чего она не планировала: наследник, который привык, что мир прогибается заранее, впервые встретил того, кто не прогибается. Марк смотрит на неё с верхних рядов, в коридорах, на тренировках — тяжёлым, упрямым взглядом, от которого она отвлекается сильнее, чем от язвительности куратора. Кристина тоже смотрит, но иначе: она готовит гадость, а Маргарита Аркадьевна ведёт свою войну — тихую, методичную, в рамках учебного процесса. Арина держит дистанцию, выверенную и ледяную, но струны рвутся, и корт ночью перестаёт быть убежищем одного.