Аргон потребовал от Юны забыть о прошлом и начать новую жизнь в нижнем городе, но пять лет спустя единственный способ спасти сына — вернуться к тому, от кого её прятали. Каин Деза по-прежнему пишет письма, предлагая баснословные суммы за право перенести её могилу в свой розарий, и каждое письмо — это напоминание о том, что он считает её мёртвой. Юна держит в ладони треснувший Гемотранслятор, единственное доказательство чуда, которое случилось в машине скорой помощи, когда брат переливал ей свою кровь и терял при этом шанс найти жену Каина. Теперь у неё есть ребёнок, чьи органы медленно отказывают, и врачи назвали последним средством — кровь того самого альфы, чья метка осталась на её теле в морге.

Каин прожил эти годы в пустоте между двумя татуировками нарушения на запястье и третьей, которая станет приговором. Он выращивает розы, названные в её честь, и разговаривает с каменной статуей, потому что живое тело похоронили без него, а брат, которого Каин ненавидит ещё с тех времён, когда тот украл Розу в нижний город, скрыл от него правду. Альфа не спит с прислугой, не смотрит на омег, не принимает извинений от дяди, устроившего ту самую встречу в исследовательском институте. Его аура давит на всех, кто осмеливается приблизиться, но не трогает новую горничную с карими линзами и веснушками, нарисованными карандашом. Он не понимает, почему приказывает уволить её, не разобравшись сам.

Юна надевает хрупкий браслет-блокиратор, скрывающий разрушенную метку, и входит в особняк через кухню, как вошла бы в любой дом — с выдуманным именем и настоящим страхом. Она знает расписание патрулей, помнит запах шарлотки, которую он продолжает есть, не замечая странности. Колба для крови пристёгнута к ноге, Гемотранслятор лежит в кармане, а транквилизатор для альф — в рукаве. Но метки разрушены зеркально, и то, что осталось под кожей, помнит друг о друге лучше, чем помнят они сами. Когда браслет треснет от его хватки, она поймёт, что побег из больницы пять лет назад был только началом.