Лия Кайвен ненавидит Алека Вальдрана задолго до того, как он впервые переступает порог кафе, где она моет чашки. За то, что его семья разрушила жизнь её отца, оставив изобретателя без средств, без репутации, без надежды. За то, что сам Алек смеётся с экранов, раздаёт призы и улыбается, пока она считает мух в пустом зале. И вот теперь он сидит за столиком у окна, снежинки тают на его пальто цвета пепельной стали, и спрашивает, где найти Лию Кайвен. Она прячется за фартуком, отпускает невпопад, сбегает — и ломает ногу на льду, потому что судьба обожает подставлять подножку именно тогда, когда хочешь исчезнуть.

Лия привыкла полагаться только на себя. Она выплачивает долги отца, подрабатывает в кафе после академии, дорабатывает в забытой лаборатории его изобретение — модуль связи, который мог бы изменить правила драконьих гонок. Она верит, что наука спасёт её род, что упрямство важнее удачи, что чужая милость — это ловушка. Поэтому предложение Вальдрана, когда оно наконец прозвучит, бьёт дважды: сначала оскорблением, потом — ценой. Пятьдесят тысяч филеро за неделю фиктивной помолвки. Денег, которых хватит, чтобы выкупить отца из долговой ямы. И шанса, который она ненавидит принимать.

Алек Вальдран тоже играет не по своим правилам. У него нет титула — отец лишил наследства за отказ от семейных схем, — а без него двери королевского приёма закрыты, как и путь к доказательствам предательства, ради которых он, вероятно, затеял всё это. Лия понимает это позже, когда уже надела его кольцо и позволила ему увезти себя в чужой мир — мир торговых центров с летающими дракончиками-игрушками, мир, в котором она учится ходить от бедра и притворяться счастливой рядом с тем, кого до вчерашнего дня хотела задушить. Она думает, что использует его. Он, должно быть, думает то же самое. А между ними — неделя, кольцо стоимостью в половину дракона, и тишина, в которой оба молчат о настоящих причинах.