Каменный двор Академии глотает Франческу. Она стоит спиной к стене. Аурелия приближается в чёрном мундире, который сидит так, будто вышит под неё — без складки, без слабости. Её пальцы впиваются в шиворот рубашки сестры, пуговицы сыплются на камни, и холодный воздух обжигает оголённую кожу. Франческа падает на колени, цепляясь за метку на груди — драконий узор, который проявился три месяца назад и с тех пор стал приговором. Вокруг собирается толпа в зелёных мундирах, но никто шевелится: чёрный цвет авангарда сильнее любого сочувствия. А потом появляется он сам — Рэммел Морстейн, ректор и главнокомандующий, чей взгляд скользит по порванной рубашке, по растрёпанным волосам, по метке. Его ладонь накрывает её, магия струёт острыми волнами, и боль взрывается под кожей — раскалённый клинок, выжигающий всё. Когда он отнимает руку, метки уже нет. Он стёр её, не глядя, не спрашивая, не объясняя. Франческа падает в ледяной дождь, и сердце, на этот раз окончательно, обрывается.

Но Франческа открывает глаза в коридоре Академии — весна, зелёные шевроны первого полугодия, накопитель в кармане, который у неё есть. Её толкают в спину, роняют на паркет, и она понимает: полгода назад, до предательства, до смерти, до конца. Прежняя Франческа умерла во дворе под дождём, а эта — другая. Она рвёт фотографию ректора на мелкие куски, выбрасывает в урну, записывает в дневник правила выживания: принимать последствия, не оправдываться, не показывать чувств. Она отказывается задавать унизительный вопрос преподавателю, выражает соболезнования вместо насмешки, молча заправляет чужую постель, чтобы купить время. Она моет пять этажей туалетов, потому что штраф за опоздание несоизмерим с работой, но спорить — значит терять накопитель. Она учится терпеть, не потому что слаба, а потому что знает цену каждому дню, который ей дали сверх положенного.

Рэммел Морстейн курирует её наказание лично. Он не знает, что она видела его глаза в тот момент, когда тень мелькнула на его лице — тень, которую он тут же задавил. Он не знает, что она поняла: он осознанно отверг подлинную метку, отверг её как невозможную, неправильную, недостойную. Аурелия строит из неё послушную марионетку, сокурсники видят приютскую, которая не знает своего места. Франческа между ними — с пустым накопителем, с дневником, полным зачёркнутой глупости, с меткой, которая ещё есть, но уже помнит прикосновение. Она должна пройти через состязания, через объединённые учения, через дуэльные пары, где окажется рядом с теми, кто её презирает. И через личные тренировки ректора, который решил выковать из неё офицера — не зная, что куёт из стали, которая уже горела в огне и вышла другой.