Андрей Веретенников вернулся из Алушты в Тамбов другим человеком. Пули, пробившие крылья его самолёта, облако раскалённого пара, едва не спалившее нутро, и собственные выстрелы — всё это осталось позади, но наложило отпечаток на каждый следующий день. Теперь в мягкой кобуре под мышкой лежит «Браунинг М1906», а в перчаточном отделении «Молнии» — второй, в хитром тайничке. Но оружие не помогает справиться с новой задачей: «Сатурн», его гордость и рекордсмен, кренится влево, и молодые инженеры не верят начальнику на слово, требуя практического доказательства. К тому же за соседним забором кто-то уже разглядел то, что должно было остаться тайной, а в Лондоне за старыми дубовыми столами решают, как вывезти главного конструктора в Британию — добровольно или принудительно.

Андрей — мещанин, выбившийся в люди благодаря собственному уму и упорству. Он создал «Орион» вместе с княжной Варварой, строит теперь «Сатурн», предвидит больше других. Но именно поэтому ему тяжелее всех: не умеет уступать, не умеет отступать, не умеет притворяться, что не замечает опасности. Княжна, некогда близкая соратница, целыми днями проводит с графом Езерским, и каждый её уход — щемящий укол. Андрей кланяется, произносит «ваше сиятельство» и чувствует, как форма обжигает язык. Он помнит, как она прижималась плечом к его плечу над чертежами, и не понимает, когда всё изменилось — или изменилось ли.

Варвара стоит у сломанной «Молнии» под мелким дождём, с пустым кошельком и сорванными планами на бал. Андрей останавливается рядом, предлагает свою машину, свои деньги, своё молчание. Она спрашивает, зачем он это делает, и он отвечает, что друзья существуют именно для таких моментов. Но за этим ответом кроется другое: он не готов потерять её окончательно, не готов стать для неё просто «Андрей Егоровичем» из прошлого. На треке, в гонке, где она рискует всем ради пари, а её соперник готов сбить её с дороги ради собственного самолюбия, Варвара внезапно понимает, что выбор уже сделан — просто она ещё не осмелилась его назвать. А граф Езерский, переживший позор на лётном поле, мчится по мокрой трассе, готовый на всё, лишь бы никто не увидел его страха снова.