Мира Доброва потеряла не только любовь, но и иллюзию о том, что прошлое можно сжечь в мусоросжигателе. Романа Кривцова, два года которого она вычеркивала из жизни по крупицам, вошёл в лобби отеля «Серебряные Пики» с высокой блондинкой под рукой и бриллиантом на её пальце. И это был только первый удар. Второй пришёл словно снежная лавина: Вероника Клименко, дочь инвестора и директора в одном лице, пригласила Миру на ужин с гостями. Обязательно. С парнем. Которого у Миры нет и в поминке.

Мира привыкла держать всё под контролем. Лобби — её королевство, где цветы свежие, брошюры ровными стопками, а улыбки безупречны. Она умеет быть роботом-автоответчиком, когда внутри всё проваливается в ледяную пустоту. Но именно эта привычка прятаться за профессиональной маской оборачивается ловушкой: она не может признаться в бессилии, не может сказать «нет» дочери человека, от которого зависит её работа, и не может признать перед бывшим, что три месяца после расставания она так и не нашла кого-то другого. Контроль стал её бронёй и тюрьмой одновременно.

Фил оказался в баре не случайно. Он наблюдал за ней по мониторам, читал её личное дело, высчитывал связи. Его интерес начинался с профессионального любопытства — инцидент с VIP-гостем, лучший сотрудник на грани срыва — но перерос во что-то личное раньше, чем он успел себе в этом признаться. Его предложение о ночи вместо штрафа было импульсом, глупостью, проверкой границ. А когда она отказалась, он всё равно пришёл на ужин с фрезиями, привезёнными из-за ста километров. Теперь они связаны уговором, который оба нарушают с первых минут: он целует её в лифте не по сценарию, она целует его первой, чтобы спровоцировать бывшего. Их ложь настолько убедительна, что даже они сами начинают в неё верить.