Линь Вэй умерла от яда в руках мужа, который не проронил ни слезы, и не пошевелился, чтобы спасти её. Она вернулась в день своей первой свадьбы — к тому же мужу, к тому же унижению, к тому же гробу, что ждал её через полгода. Но в этот раз она помнила всё: холод свадебной ночи, слёзы у стены храма нищего студента, который любил её, пока она смеялась. Она сбежала из родного дома через чёрный ход, прошла через весь город, сменив платье на простое, и постучала в дверь лавки лекаря. Хэ Лянь открыл ей босой, в рубашке, с усталостью в глазах — и не поверил, что она пришла за ним.

Гун Цзэ не отступил. Принц, привыкший брать, что хочет, приехал лично и пригрозил войной роду Вэй. Фэн Юй стояла за его спиной в скромном голубом платье, и Линь Вэй узнала в ней ту, кто смеялась у её смертного одра в прошлой жизни. Отказ от брака с принцем означал опалу, бедность, изгнание — всё то, чего она боялась в прошлой жизни, когда выбрала покорность. Хэ Лянь молчал, и она сидела у окна его лавки, считая часы, не зная, доверяла ли она ему или собственному воспоминанию о слезах чужого мужчины.

Линь Вэй проиграет, если снова выберет безопасность. Если позволит матери уговорить, отцу кивнуть, принцу протянуть руку. Она проиграет, если Хэ Лянь окажется лишь тенью, выдуманной умирающим разумом — если нищий студент не примет её, как обещал у разрушенной стены храма. А он всё ещё молчит, и за окном уже четвёртый день.