Милада закрыла за собой дверь частной клиники и решила: ребёнка она оставит, а Глебу не скажет. Снег шёл пышными хлопьями, она присела на скамейку в полупустом парке и подставила лицо холодным кристаллам, не смахивая их. Телефон звонил — Глеб спрашивал о месячных, она соврала, зло иронизируя, и услышала гудок отбоя. Потом смотрела на гуляющих с колясками мам и поняла: хочет этого малыша, хочет сильнее, чем когда-либо хотела его отца.

Миле — девятнадцать, за полгода она успела выйти замуж и развестись, уволиться и забеременеть от единственной незащищённой близости — той ночи, когда приехала в «их» номер отеля и застала мужа с бывшей любовницей у бассейна. Она не устраивала скандалов, улыбнулась и развернулась, но он догнал, запер, добился отклика тела, а потом приказал идти к гинекологу. Таблетки она выпила, они не сработали. Теперь она мать-одиночка в Новосибирске, живёт с родителями, отец каждый месяц ставит ей в дом новых «женихов», а она с порога рассказывает о дочери и смотрит, как кандидаты в «папы» уходят. Бывший муж платит ей содержание, она не тратит ни копейки.

Глеб Тихомиров спустя почти два года внезапно приехал в город, позвонил её отцу и поставил перед фактом: придёт в гость. Милада надела белый свитер с оленем, собрала волосы, надела невидимую броню равнодушия. Он принёс пакеты из детского магазина, сказал «хорошо выглядишь», и она ответила банально, без мимики, давая понять: дороги назад нет. Но когда он достал телефон, чтобы показать фото из-за границы, она улыбнулась — настоящей улыбкой, — и в этот миг Тихомиров вышел из дверного проёма.