Алекс отключил телефон еще вчера вечером, когда мать попросила его остаться. Он сделал ей чай, устроился рядом на диване, и они до поздна смотрели сериал, как в детстве. Утром отец позвонил не на его номер, а на мамин, и голос в трубке был таким, что Алекс мгновенно проснулся. Новости показали разбитую машину — ту самую бэху, которую он чинил не раз, — и беременную женщину, которую эта машина сбила на остановке. Макс и Тур выбрались сами, без царапин. Алекс смотрел на экран и понимал, что мама спасла ему жизнь — другую, ту, которая осталась бы у него, если бы он сидел рядом с Максом.

Алекс работает в автосервисе Шахова, получает приличную зарплату и знает, за что. Его отец — мент, но правильный мент, и каждый раз, когда приходится прикрывать сына Шахова, желваки на отцовских скулах играют от злости. Лекарства для матери, которые не достать и не купить за их деньги, привозит Шахов-старший. Алекс ищет лазейки, как вырваться из этой зависимости, но пока глухо. Он привык быть тормозом для Макса — разнимать, выгораживать, не давать переступить черту. Но он не нанимался в няньки, и вчера выбрал мать. Теперь Шахов смотрит на него с обвинением, а Алекс смотрит в ответ с вызовом.

Настя спускается по лестнице в джинсах и белой футболке, заплетенная в косу, стараясь выглядеть как можно хуже. Она знает про аварию, видела видео, которое тут же исчезло. Она знает, что отец продал её ещё до того, как ей исполнилось два года, и что отказ грозит жизни её неродившемуся брату. Она спускается, чтобы не понравиться, но внизу её встречает взгляд Алекса — он стоит позади Макса в чёрной рубашке с закатанными рукавами. Макс кривляется и делает вид, что снимает шляпу, а Алекс молча смотрит так, будто узнал её по какому-то другому, невозможному сценарию.