Анна очнулась в чужом мире два года назад — в теле девушки, которой не суждено было дожить до этого дня. Она выучилась скрываться под вуалью, лечить обходными путями, молчать, когда хочется кричать. Её дар исцеления — единственное, что напоминает о цели, ради которой боги могли затолкнуть чужую душу в чужое тело. Но однажды к отцу-целителю приходит особый клиент с повязкой на глазах, и магия Анны выдаёт в нём не светловолосого генерала, а брюнета из её повторяющихся снов — короля, одержимого погибшей невестой, чьё лицо Анна увидела в зеркале. Он срывает с неё маску, замирает, произносит чужое имя. А потом забирает в дворец, где правила пишутся кровью, а память о мёртвой — единственная вещь, которую монарх готов беречь.

Анна привыкла быть невидимой, но теперь каждый её шаг видит тот, кого видеть опаснее всего. Она не умеет двоемыслить, не выучила придворных улыбок, не понимает, когда молчание — щит, а когда — оскорбление. Её голос дрожит, взгляд падает в пол, а руки тянутся к раненому, даже когда прикосновение может стоить жизни. Она чужая в этом теле, чужая в этом мире, и всё же её магия узнаёт в короле то, что скрывают от всех: расколотую душу, гаснущую от обряда, который он совершил ради любви. Анна не может не пытаться залатать эту дыру — даже если лечение обернётся обмороком, даже если король смотрит на неё с ненавистью, потому что видит в ней другую.

Дворец полон тех, кто нюхает чужие тайны. Министр, готовый сорвать вуаль ради подозрения. Дознаватель, пришедший пытать без королевского приказа. Личный страж, который предлагает убить свидетельницу. Анна держит в голове легенду, выдуманную вместе с отцом, но каждое её слово, каждый жест, каждая неловкость — риск. Она не знает, сколько у неё времени, пока кто-то не спишет сходство на случайность. Не знает, успеет ли исцелить короля до того, как сама станет угрозой, которую проще устранить, чем скрывать. Но отступить — значит вернуться в клетку страха, из которой она уже выбралась однажды, и больше никогда не узнать, зачем её душу перенесли через границы миров.