Кира отдала бессмертие ради чужой жизни. Она покинула тёплый свет, где не существовало боли и страха, и ворвалась в тело умирающей сироты под копытами пьяного всадника. Теперь она лежит в чужих шёлках, с кольцом на пальце, на котором выгравировано «За верность трону», и понимает: спасение чужой души обернулось золотой клеткой. Герцогиня Элиана считает её грязным пятном на гербе дома Криос. Младший сын Балтус ночью скользит пальцами по воздуху над её щекой, шепча о том, как она будет кричать. А муж Дориан, наследник герцога, едва протрезвел к полудню и уже назначил брачную ночь.

Она не помнит своего прошлого имени, но помнит, каково это — быть свободной. Воспоминания о прошлой жизни приходят обрывками: она была хорошей, её любили, и она отдала всё за то, чтобы чужая искра не погасла. Теперь в её груди бьётся чужое сердце, а в висках пульсирует дар, который прежняя хозяйка тела отказывалась принять. Приступы предвидения настигают без предупреждения, вырывая из реальности и швыряя в будущее, где три города обращаются в пепел от ярости короля Веридана. Кира знает: видение не ложь. Она видела, как щенок, которого спасла, ведёт к катастрофе. И она знает, кто подлил снадобье в бокал правителя.

Пикник с королём Вериданом — её единственный шанс. Кира научилась кланяться так, как требует Элиана: спина прямая, голова склонена, руки сложены на груди, будто в молитве. Она улыбается, не показывая зубов, и опускает глаза перед мужем-убийцей. Но за маской робкой жены скрывается то, что не поддаётся дрессировке. Она не боится смерти — она уже отдала своё бессмертие. Она боится лишь одного: что молчание станет соучастием, а покорность — приговором тысячам, чьи лица она видела в огне грядущего. Балтус ждёт, когда она придёт за помощью. Дориан ждёт ночи. А Кира ждёт момента, когда сможет подойти к королю Веридана и сказать правду о том, чья чужая жизнь стоила ей вечности — и чья подлянка готовит ему ловушку.