Лида закрывает дверь перед носом молодой женщины, которая пришла вернуть ей бывшего мужа. Год назад эта же женщина убеждала её, что Михаил будет счастлив только с другой, что Лида — балласт, тянущий его вниз. Теперь роли поменялись: любовница просит забрать бывшего мужа обратно, потому что он впал в депрессию, не работает, а она устала его кормить. Лида смотрит на неё с отвращением и понимает, что ошибка тридцатилетней давности наконец исправлена. Она удалила из своей жизни неправильный ингредиент и снова стала собой.

Лиде пятьдесят, и она выстроила новую жизнь после развода. У неё есть теплица с розами, которым она посвящает всё своё время. Она привыкла быть «за мужем», а не «наравне с мужем», и этот опыт растворения в чужой жизни обернулся горьким уроком. Бывший муж был способен на две вещи одновременно: казаться рядом с женщиной цветущим и душить её сорняками в виде ссор и пренебрежения. Лида научилась рыть почву — буквально и переносно. Она не прощает предательства и не верит слезам тех, кто сам сеял ветер.

Михаил потерял бизнес, деньги и статус. Его новая женщина не хочет его содержать, но и уйти не может — квартира оплачена, а жить ей негде. Лида знает, что бывший муж пытается найти лазейки в совместном бизнесе, чтобы лишить её при дележе всего, к чему она имеет право. Она помнит, как он за год просрал автомобильный бизнес, как её отец выручал его с долгами, как он теперь врёт любовнице и, вероятно, всем остальным. Лида сидит в кабинете, который ещё числится за ним, в костюме уборщицы и понимает: главный мусор в её жизни ещё не вывезен окончательно, но она уже держит в руках швабру.