Полина решила, что сорок лет, посвящённых железной дороге, дают ей право разобраться хотя бы в одной аварии. Она лежала в чужой постели, в чужом теле, в 1885 году, и слушала, как незнакомая женщина плачет над умирающей дочерью. Потом пришёл молодой человек в кирпичном сюртуке, принёс воды, и женщина перестала плакать — слишком рано, слишком театрально. Полина открыла глаза, хотела спросить, где она, а вышло: «А вы кто». Женщина взвизгнула от радости. Молодой человек улыбнулся, как будто спасение девушки от поезда уже принадлежало ему. Полина молчала, потому что в голове мелькали два поезда — белоснежный скоростной, от которого она погибла, и чёрный паровоз, под которым умер кто-то другой, чьё тело она теперь носила.

Она привыкла к тому, что мир укладывается в схемы и расписания. Цифры не предают, рельсы не врут, а люди — другое дело. Однажды мужчина, которого она ждала десять лет, оказался женатым на иностранке, и после этого Полина выбрала машины. Теперь машины выбрали её обратно, запихнув в тело девятнадцатилетней Пелагеи Васильевой, дочери начальника станции, которая мечтала занять отцовский пост и умерла от горя рядом с его телом. Полина не верит в сказки, но верит в железные дороги. Она знает, как устроен паровоз, как читать телеграфные ленты, как предотвратить столкновение на однопутном перегоне. В Туле 1885 года это знание бесполезно — женщина на станции — позор семьи, дочь должна выйти замуж за сына чиновника и забыть про рельсы. Мать уже присмотрела жениха: того самого молодого человека в кирпичном сюртуке, который умеет только улыбаться и ждать, когда ему всё сдадут на блюдечке.

Полина отправляется на станцию, потому что молчание тяжелее смерти. Она находит нового начальника — человека из бумажной волокиты, который боится пересудов больше, чем аварий. Она предлагает помощь, слышит отказ, видит, как сын чиновника получает должность, с которой не способен справиться. Паровоз готов взорваться, пожарные уехали в город, а ключ от аварийного клапана лежит в столе, куда женщине входить не положено. Полина забирается на тендер в копоти и поту, потому что кто-то должен следить за давлением, кто-то должен кричать про шланг, кто-то должен делать то, что умеет. За спиной у неё — мать, которая хочет внучат, и инспектор из Петербурга, который приехал проверять, почему на этой станции гибнут люди. Впереди — рельсы, которые она уже однажды не успела перейти вовремя.