Мила лишилась всего, что выстраивала годами. Спокойной учебы, привычного укрытия в доме подруги, иллюзии, что старший брат Светы остался в прошлом. Давид Астахов вернулся. Звезда школьной хоккейной команды, городская легенда, человек, который травил её со школьных лет, снова стоит в полуметре. Только теперь он смотрит не с насмешкой, а как хищник на добычу. И эта вип-кабина в клубе, куда она пришла спрятаться от него в день рождения, обернулась ловушкой из зеркального стекла. Никто не видит, что происходит внутри. Никто не услышит крик.

Мила привыкла быть невидимой. Похудела, стала строже, замкнулась в учёбе — всё, чтобы не повторить выпускной, когда Астахов одним вопросом срывал её свидания, а она убегала со слезами. Она умеет терпеть, отшучиваться, прятаться за сарказмом. Но не умеет бороться, когда кто-то касается её настойчиво, уверенно, словно право на неё у него выбито давно. Её слабость — в этом противоречии: тело отзывается на прикосновение врага, пока разум кричит о позоре. Она ненавидит его голос, но не может не слышать, как он произносит её настоящее имя — так, как никто не произносил с тех пор.

Астахов забирает у неё последнее прибежище — уверенность, что она контролирует хоть что-то. Он ломает дистанцию, которую она выстраивала годами, и делает это не словами, а ладонями, дыханием, невозможностью вырваться. Мила рискует остаться без защиты навсегда: если сейчас поддастся страху, если перепутает его с чем-то другим, она потеряет не только тело, но и ту твёрдую почву, на которой держалась после школы. Отступать некуда. Но и сопротивляться она уже не в силах.