Юна приходит в себя под молочно-белым балдахином в чужой комнате, где гуляет сквозняк и играет пьяный оркестр в голове. Она вспоминает, как Дхиррайм украл её прямо из-под носа у князя, и отдергивает занавесь. Перед ней — не спальня Эрисхайма, а пышно обставленные покои с мозаичным потолком, радужной плёнкой на окнах и видом на Железные горы. Платье в шкафу оказывается чужим, сто лет из моды вышедшим, а за дверью — не горничная, а сам похититель с горячими руками на её плечах и пылающим взглядом.

Юна — принцесса без королевства, чей отец сломлен пытками, а сама она связана обручальными узами, которые не разорвать. Она дала слово Эрисхайму ради армии, способной вернуть трон, и ненавидит Дхиррайма за то, что он разрушил этот план. Но ненависть её горяча и живуча, потому что рядом с ним кровь трепещет огнём, а без него — тоскует. Она привыкла быть орудием в чужих руках: шпионкой по договору, невестой по расчёту, заложницей похищения. Теперь она хочет стать королевой сама — и верит, что сможет нанять даже дракона.

Дхиррайм запирает её в башне, но не в подвале, и это его ошибка. Юна подписывает с ним новый договор, не замечая ловушки в словах, а он прячет дрожащие руки за спиной и не признаётся, что спас её от яда на брачных простынях. Она находит отца живым в соседней комнате, исцеляет его огнём, который проснулся в ней самой, — но магия стирает шрамы, а не кошмары. Эрисхайм будет искать её, Дхиррайм обещает, что не найдёт, и каждый из мужчин хранит тайну о том, что на самом деле связывает её с другим.