От неё требовали ответа — на сообщения, на вопросы, на то, что случилось между ними. Женя Трофимова сидела в самолёте, чужая рука лежала на её плече, а она смотрела в иллюминатор и не отвечала. Город уползал внизу, как подбитый зверь, а вместе с ним оставались те, кто писал «Зачем» и «Почему», кто обещал быть рядом и врал. Диана спала, Женю подхватывали столько раз, что она сбилась со счёта. Но даже эта рука не могла удержать — она выбрала себя, единственное, что у неё осталось. Самолёт набирал высоту, и в ушах звучал его голос, обманувший её дважды.

Варвара стояла у дверей музыкалки с гитарой за спиной и наблюдала за Денисом. Он рассаживал малышей, поправлял пюпитры, и она уже знала — слишком свободен, слишком ветрен. Видела фотографии, додумывала черты характера, строила башню из наблюдений, которую каждый день разрушал новый брусок. Он написал номер на её руке перманентным маркером, поцеловал тыльную сторону ладони и убежал. Она терла кожу под холодной водой, но цифры оставались — клеймо, которое нельзя было стереть, только переписать в памяти. А потом увидела его в парке с другой, и мороженое выпало из её рук, и мир перевернулся.

Женя улетала, чтобы дышать заново. Варвара оставалась, чтобы сгореть от огня, который не решалась сама зажечь. Обе искали себя — одна в облаках, другая в дожде, который начинал всё заново. Но город помнил каждую, и прощение не приходило просто так.