Женя стоит в прихожей, прижав к груди переноску, из которой визжит шпиц, и смотрит, как отец подбрасывает вверх ее дочь. Шестилетняя Нина визжит от восторга, требуя еще, а Женя уже спорит с папой: она забыла дома колготки в спешке, а он упрекает ее в погоне за соблазном. Она опаздывает на встречу подруг, надеясь хоть на час вырваться из рутины работающей матери-одиночки. Вечер в ресторане обещает отдых, но подруга Леська приносит свою историю о бывшем, который платит пять тысяч алиментов и хвастается этим в соцсетях. Женя закусывает щеку, чувствуя знакомый приступ боли, и произносит фразу, от которой стол замирает: она признала своего мужа умершим. Возвращаясь домой слегка навеселе, она открывает дверь и видит в коридоре громадную тень.

Женя — не та женщина, которая плачет в подушку. Она шесть лет растит дочь одна, выкручивается с работой, зоопарком домашних животных и отцом-подполковником, чье воспитание научило ее стоять стойко. Но за броней скрывается человек, который до сих пор пьет кофе по-грузински, пытаясь понять поступки бросившего ее мужа. Она умеет обезвредить незнакомца приёмом самбо, а потом связать его проводом от зарядки. И при этом не знает, как защитить дочь от собственной надежды.

Леван возвращается из мертвых с бородой, новыми мышцами и претензией на квартиру, которую он считает своей. Женя связывает его ноги поясом от халата и вызывает отцовский наряд, но в груди колет странное, предательское чувство. Отец присутствует при допросе зятя в камере, а Нина уже решает, что папа не приходил, потому что не мог. Женя понимает: она может выгнать мужа, но не сможет выгнать его из сердца дочери. И каждый день его присутствия — это битва за то, чего она не может контролировать.