Кира стоит в чужой комнате с дорожной сумкой в руке и понимает, что её жизнь кончилась три дня назад, когда умер Тимур. Его старший брат Ян ворвался в её московскую квартиру, швырнул ей в лицо плащ и объявил: вылетаем через три часа, ты поедешь провожать мужа на родину. Кира пыталась возразить — Тимур ненавидел эту землю, бежал от неё, пропивал деньги старшего брата после каждой встречи. Но перед Яном, весь в чёрном, с глазами, от которых сжимается сердце, слова умирают в горле. Она едет не из любви к мёртвому мужу, а из страха перед живым братом и из последней жалости к тому, кто однажды был её единственным родным человеком.

В ауле Кира попадает в дом, где стены помнят вековые обычаи, а портреты на стенах смотрят с укором. Женщины в чёрных платках молчат, мужчины на улице измеряют её взглядом. Старший брат мужа окружает её охраной, запрещает разговаривать с посторонними, уводит от похоронной процессии со словами, что она — искушение для каждого, кто потерял брата. Но самое страшное — Нана, первая жена отца Яна, сообщает: глава рода уже решил, куда Кира отправится после похорон. В старый вдовий дом, где живут женщины, оставшиеся без мужей. Никаких других вариантов.

Кира думала, что пережила худшее: пьяные ночи Тимура, удары, исчезновения, его прощения на коленях. Но Ян ночью приносит коньяк и говорит о наследстве — доле мужа в семейном бизнесе, которую она никогда не подозревала. Он говорит о защите, но его глаза полны ненависти к той, кто, по его мнению, безучастно смотрела, как его брат пил себя в могилу. Кира не знает, кому верить: своей памяти о Тимуре, который дарил белые розы и бил ногами, или словам Яна, который видит в ней предательницу. Она лишь знает, что в этом доме её держат не из жалости, и уехать ей придётся борясь за то, что ещё вчера казалось само собой разумеющимся — за право быть хозяйкой своей жизни.