Вячеславу предъявили требование, от которого невозможно отказаться, не предав себя. Он нашёл её под дождём — тонкую, чёрную, как ворона, девчонку, которая отсиживалась на лавке, потому что дома пьяная мать и её собутыльники. Он накормил её, дал ночлег, старался не сближаться слишком быстро. А она на следующее утро исчезла, оставив лишь вмятину на диване и странное ощущение, что в его тусклую закрытую жизнь ворвался свежий морозный воздух. Когда она появилась снова — уже с синяком на щеке и следами чужих рук под одеждой — Слава понял, что между ними началось то, чему он не готов и не может дать имя.

Славе приходится идти против собственных кошмаров, которые он притащил с войны, и против привычки контролировать всё вокруг, словно это поле боя. Мир его — это чистая, почти стерильная квартира в новостройке, работа охранником в торговом центре, где он ходит по этажам и кивает молодым коллегам, чувствуя себя стариком. Мир её — перегар в подъезде, засохшие остатки еды, мать, которая обещает «завязать», и мужчины, для которых девчонка без защиты — лёгкая добыча. Между этими мирами натянулась нить, тонкая и ненадёжная, и Слава боится, что его собственная жадность, его неспособность отпустить, оборвёт её.

Маша остаётся у него, но она не умеет целоваться, не позволяет себе лицом к лицу, каждый раз подставляясь так, будто расплачивается за кров и еду. Она ревнует его к продавщицам в магазинах, сама не веря, что имеет на это право, и в то же время не может выбросить из головы голос бывшего, который назвал её шмарой и прикинул, сколько она теперь стоит. Слава лечится у психолога, которого она сама нашла; она готовит ужины, которые он покупает; и каждую ночь он боится проснуться от собственного крика — или от того, что она снова уйдёт, не попрощавшись. Они оба научились не привыкать к хорошему, потому что хорошее, как выяснилось, умеет выбивать из-под ног опору.