Раяна Мадиева влетает в кабинет адвоката с последней надеждой спасти отца от тюрьмы, а попадает в лапы Баха — человека, для которого её фамилия не щит, а приговор. Он не торгуется, не угрожает судом: он забирает её как долг, который, по его словам, вышел из-под контроля ещё до её рождения. Её золотая медаль, переговорные навыки, безупречная блузка — всё это пыль в сравнении с его тяжёлой, плотной энергетикой, перед которой отступает даже воздух.

Бах живёт по правилам, где деньги — слабая валюта, а месть — точная наука. Он водит Раяну в тюрьму к отцу, заставляет сидеть рядом, прижимая её ладонь к своему бедру за пределами поля зрения Хакима, и кладёт трубку посреди крика. Его люди — каменные, молчаливые, сканирующие пространство. Его дом — крепость с доберманами и камерами, где она получает на выбор три круга ада, а потом находит четвёртый, выведенный из его же слов. Она договаривается о комнате, он признаёт техническую ничью — и оба понимают, что это только первая партия.

Раяна прячется в душе, имитируя под одеялом своё присутствие, и он вылетает из комнаты с телефоном в руке, готовый рвать территорию на куски. Она видит, как он теряет контроль — и как мгновенно возвращает его, раскладывая её уловку на десять ходов вперёд. Она боится его тела, его взгляда, его шрамов, складывающихся в карту чужой жизни. Но больше всего боится собственной ярости, которая не даёт капитулировать, и собственного внимания, которое не отрывается, когда он расстёгивает пуговицы.