Аркадий Павлович потерял отца — не смертью, а превращением в цифрового призрака. Павла Столярова система Ядро обвинила в аварии, которую спровоцировали чиновники с их суррогатными изоляторами, наложила пожизненный штраф и лишила права на профессию. Мальчик, наблюдавший, как отец деградирует от собственной беспомощности, усвоил урок: физический мир — ловушка, где ошибку можно сфотографировать и предъявить как улику. Цифровой мир — туман, где ошибки называются обновлениями. Аркадий выбрал туман. Он стал архитектором самого Ядра, тем самым человеком, который пишет правила, по которым живёт и умирает Вельдия.

Но Аркадий не вырос из страха. Он вырос в нищете, которая превратила его мозг в безжалостный калькулятор ресурсов. Мороженое для девушки казалось ему абсурдной тратой замороженного молока. Заказ пиццы вызывал физическую боль — на те же деньги можно было есть три дня. Отношения не складывались, потому что он излучал холод операционной системы. Единственное, что Ядро не могло конфисковать, — знания. Он маниакально учился, превращаясь в ценный инструмент для верхов. И всё же финансовая пропасть дышала в затылок: зарплата госслужащего не давала сбережений, а увольнение грозило возвратом на дно. Когда к нему пришёл директор завода с двумя миллионами за манипуляцию поставками чипов, Аркадий согласился — не из жадности, а из расчёта собственной выживаемости.

Елена нашла его в баре, когда он гордился этими деньгами, и бросила ему пять вельдов, чтобы округлить сумму до красивого числа. Она пришла из другой Вельдии — из школы, где детей учат стоять в наказание, из брака с грузчиком-алкоголиком, из системы, которая готовила её стать уборщицей. Она выучила мёртвый язык, пережила двух мужей — одного погибшим, другого разведённым, — накопила двести миллионов на страховках и всё равно пошла работать в школу, потому что деньги не давали ей ощущения реальности. Аркадий строил для неё бастион безопасности, она же искала в нём человека, который поймёт, зачем нужны мёртвые слова. Их брак стал союзом двух систем, которые говорили на разных языках: он предлагал близость как разрядку от школьных проблем, она рассказывала ему о богине Ахинеи, чей храм превращал чушь в правду. Оба лгали друг другу о том, что такое счастье, и оба платили за эту ложь собственной валютой — он контролем, она надеждой, что контроль когда-нибудь станет любовью.