Он отдал кассирше последнюю крупную банкноту, забрал сдачу и пакеты с бутылками. На парковке его споткнули, пнули, раздавили пиво колесом внедорожника. А потом из бумажника лысого ублюдка выпала монета, и он поднял её с земли. Металл согрел ладонь, хотя весеннее солнце не могло дать такого тепла. Дрожь сменилась странной ясностью, золотые нити сплелись в слово «Инициация», и он впервые за месяцы почувствовал не тоску по завтрашнему дню, а просто желание жить дальше.

Ярославу тридцать два, но в глазах кассирш и охранников он уже превратился в молодого человека у параши. До недавнего времени он руководил отделом продаж, тратил на такси суммы, которые теперь кажутся фантастикой, и методично топил в алкоголе ощущение, что жизнь проходит мимо. Монета изменила это не постепенно, а резко и необратимо: он стал видеть чёрные шарфы на детях-подростках, крабов на спинах соседей, слышать голос кошки, которую спас от пыток. Само слово «душнила» — обидное прозвище от той самой кошки — оказалось древним термином для тех, кто видит то, что скрыто от остальных.

Его бывший офис звонит с просьбой подъехать, будто увольнение по статье не случалось. Кто-то из коллег повесил на него жизнееда, и теперь коллега хочет посмотреть в глаза человеку, который разрушил его карьеру, сбережения, веру в себя. Беатрис предлагает сжечь здание, но Ярослав выбирает другой путь — сначала найти виновного, потом решить, что с ним делать. Он уже не тот, кто сползал на дно и молча терпел пинки. Но и не герой в привычном смысле: скорее человек, который научился видеть ниточки, связывающие монстров с их хозяевами, и тянет за эти ниточки, не зная, что обнаружит на другом конце.