Мирослава Чёрная возвращалась домой через июльское пекло с тяжёлыми пакетами, а муж даже не позвонил, чтобы предложить подвезти. Артём сидел в прохладном кабинете своего кафе, забыв о ней — как забывал последние пять лет. Но в тот день забвение оказалось не худшим из возможных вариантов. В квартире её ждал чёрный внедорожник у подъезда, три незнакомых мужчины и муж, сжавшийся в кресле от страха. Артём отдал её в залог по долгам. Не предупредил, не защитил, даже не позвонил, когда она поняла, что происходит.

Даниил Романович Аргунов стоял у окна в дорогом костюме при тридцатиградусной жаре и изучал её, как новую пешку. Его империя простиралась дальше ресторанов и портов, а правила он устанавливал сам. Мирослава отказалась ехать, кричала, билась — охранник вынес её из квартиры на своём плече и бросил в салон машины. Теперь она в старинном особняке с гардеробной, набитой вещами её размера, и с часами в углу, которые отсчитывают время, принадлежащее ему. Он говорит, что насиловать не станет. Но целует, не спрашивая, и смотрит так, будто уже знает конец.

Мирослава никогда не умела молчать — это была её сила и проклятие. Она ударила его ногтями по лицу, оставив кровь на щеке, и он пообещал привязать, если придётся. Её тело предало её вечером у стола, откликнувшись на прикосновения врага. Она ненавидит его, ненавидит себя, ненавидит Артёма, который даже не вышел в коридор, когда она кричала. Но на ужин она всё равно спустилась. Потому что сидеть в комнате — значит уже проиграть.