Журналист Вениамин Куликов пришёл к Константину Горячеву с требованием, которое нельзя было отвергнуть. У Куликова в облаке висели документы, способные потопить крупнейшие корпорации, включая ту, чьим оружием десятилетиями служил Горячев. Позывной «Грех» — так звали его в тех кругах, где платили за грязные дела и немые рты. Куликов не требовал показаний под пыткой: ему нужен был герой, человек, через чьё имя сухие факты обретут плоть и голос. Горячев принял условия, но на своих. Он обезопасил квартиру от любых сигналов, достал пистолет, усадил гостя в кресло и начал рассказ, который мог оборвать в любой миг.

Его путь начался на планете S-118/35, где дети шахтёров-сирот выгребали из камней жалкие крохи палладия, а воздуха хватало лишь на то, чтобы дотянуть до следующей смены. «Заслон» — корпорация, приручившая космос через врата́, — купила колонию, но не для спасения. Её штурмовики разделили людей на группы, словно скот, и вывезли детей в интернат для трудных подростков на Палантину. Там, среди чужих законов и чужих страхов, Горячев впервые понял: выживает не тот, кто сильнее, а тот, кто бьёт первым и в точку. Он пробил печень задире — и обрёл репутацию, которая стоила дороже любой валюты.

Куликов слушал, не подозревая, что записывает исповедь человека, который не ищет оправдания грехам. Горячев не жалел о прожитом, не мстил нанимателям, не строил планов на спасение. У него не было близких, друзей, будущего. Только работа и постоянная ходьба по лезвию. Он рассказывал о себе, потому что это был единственный способ сохранить контроль — и единственная исповедь, которую он мог позволить себе в жизни, где тайна стоит дороже правды.