Лера возвращается в родную страну после трёх лет изгнания в Лондоне. Она приехала помянуть бабушку, но первый же вечер оборачивается унижением: случайный знакомый Лёша, которому она решилась показать шрамы на ногах, отшатывается с отвращением. Она бежит из дома прямо под колёса внедорожника Давида, который три года назад ушёл от неё после аварии, оставив и душевные травмы, и физические раны. Он провожает её до отеля, она заявляет, что ему ничего не должна, но трясётся в такси рядом с ним, как тогда — в первые дни после знакомства.

На следующий день Лера уезжает в деревню, в бабушкин дом, где стены помнят её счастливое детство. Но и там нет спасения: Давид уже хозяйничает на чердаке, присматривает за её бывшим котом, оставляет в шкафу чужие чашки. Он утверждает, что просто строит дачу с братом через реку, но гроза запирает их вдвоём под одной крышей, а дорогу размывает — уехать некуда. Она ненавидит его за то, что он смог забыть ту ночь, а она — нет. Он злится, что она рисует обнажённых мужчин и продаёт картины по всему миру, но узнаёт на одной из них себя.

Лера пытается убежать и от отца, который шлёт за ней охрану, и от Давида, который ведёт себя так, словно ничего не случилось. Она встречает таинственного заказчика Дамира — успешного, обезображенного шрамом мужчину, который заказывает у неё портрет и смотрит так, будто она ему по-настоящему интересна. Но люди отца хватают её на улице, тащат домой, и она понимает: бежать больше некуда. Давид оказался в доме бабушки, отец — в её жизни, а тело всё ещё помнит запах бывнего мужа лучше, чем она сама хотела бы признать.