Алиса просыпается в чужой жизни, которую для неё сшил Алекс. Жемчуг на шее, шёлковые платья цвета утреннего тумана, комната без единой личной вещи — всё это часть его персонального театра, где она играет роль погибшей невесты. За тысячу километров от Москвы, на Кипре, она прячется от Ника в золотой клетке, где единственная настоящая вещь — брат, ради которого она глотает страх и надевает чужую кожу. Но даже здесь, в раскалённом воздухе чужого рая, её тело помнит: пальцы на горле, дыхание на ключице, привкус крови в поцелуе. Ник не отпускает. Он лезет в её сны.

Алекс держит в руках криминальную империю, но дрожит за неё одну. Его люди считают иначе: шеф сошёл с ума, готов положить всех ради девчонки, которая того не стоит. Они видят в ней разменную монету, последний способ остановить кровопролитие. А Ник между тем методично вырезает тех, кто стоит между ними, и оставляет записки с одной фразой. Два монстра, два способа обладеть: один лепит из неё память, другой — собственность.

Алиса вырывается на свободный воздух, первый за долгие месяцы, и тут же понимает, что цена этого глотка — она сама. Похитители ведут её к причалу, к катеру, к тому, кого она ненавидит, боится и всё ещё, против всякой воли, ждёт. Он убил за неё, он убивает без неё — и всё равно протягивает руку, как будто ничего между ними не изменилось. Она смотрит на него и чувствует, как внутри закипает убийственный коктейль: ярость, страх, и то, что хуже обоих вместе взятых.