Александр Ким умер во время операции на две с половиной минуты. Он помнит каждую секунду — красный туман перед глазами, чужой смех, остановку сердца. А потом — реанимация, адреналин, пульс. Только вот после возвращения мир перестал подчиняться знакомым правилам. В теле пациента, которого он оперировал, лежал чёрный осколок — предмет, который никто, кроме него, не видел. Прикосновение к нему оставило на ладони геометрический ожог, который не стирается водой и не реагирует на спирт. А перед глазами застыл красный текст: проклятый объект, интеграция завершена, таймер. У Александра осталось двадцать девять дней.

Он — хирург с одиннадцатилетним стажем, человек, который верит в скальпель и дифференциальный диагноз. Он умеет держать себя в руках, когда распадается поджелудочная, и не теряет присутствия духа, когда кровь заливает ботинки. Но теперь его оружие бессильно. Система, которая поселилась в его зрении, не лечит — она командует: найди осколки, поглоти их, продли срок. Ошибка в дозировке — смерть пациента. Промедление — некроз миокарда. Александр привык нести ответственность за чужие жизни, но никогда раньше правила не писались красными буквами прямо на сетчатке.

Пациент, из которого он вытащил первый осколок, умирает иначе, чем предписывает медицина. Чёрные нити в венах, тёмная кровь, точки, которые делятся в эритроцитах. Полиция уже ходит по клинике, отец пациента звонит в министерство, а партнёр по клинике просит отвлечь влиятельных людей — дать время. Только времени нет. Каждый новый осколок где-то рядом, в чьём-то теле, в чьей-то беде, и система не даёт карты. Только наказание за провал и награду за выполнение, вымеренную в днях жизни, которые ему ещё предстоит прожить.