Ксении Барановской предъявили требование, от которого невозможно отвернуться: новый владелец компании приказал собрать вещи и уйти. Двенадцать лет она строила стену между прошлым и настоящим — между девятнадцатилетней девчонкой, которую тащили к грязному столу в подвале, и матерью-одиночкой с ипотекой и одиннадцатилетней дочерью. Стажер пролил на неё манговый сок в присутствии этого самого владельца, и она забыла цветные линзы, скрывающие разные глаза. Он уставился так, словно увидел призрака. Потом бросил совещание и ушёл.

Тимур Батурин приехал в Сочи, чтобы похоронить отца и начать новую жизнь. Старик умер, и с ним умерла криминальная империя, которую сын отказывался унаследовать. Он купил айти-компанию, чтобы выстроить легальный бизнес — цифровые сейфы вместо кровавых активов, корпоративная защита вместо крови. Но в переговорной его встретили глаза, которые он видел последний раз в темном салоне отцовского внедорожника. Девчонка, которую он вытащил из-подвала и выбросил у больницы, теперь сидела за его столом переговоров. Он взглянул на шрам на запястье — след от её зубов.

Ксения не знает, почему её оставили в штате после вчерашнего увольнения, и не знает, что Тимур уже читает о ней всё, что смог найти. Она возвращается домой к матери, которая ненавидит её за то, что она родила, и к дочери, которая любит её за упрямство. Тимур смотрит в окно кабинета и видит не сочинское солнце, а московскую ночь, свои руки на грязном металле, своё дыхание у её уха. Оба помнят его слова из той ночи: не будешь дергаться — вытащу. Ни один не знает, что делать с этим воспоминанием теперь, когда он — её начальник, а она — его сотрудница с ребёнком и ипотекой.