Виктору Глебову предъявили требование, от которого невозможно отвернуться: выйти из боевой формы. Он сидел на песке, трёхметровый зелёный громила, окружённый вертолётами и десантом, а единственная девушка, которой он доверял, оказалась агентом иностранной разведки. Проблема была не в злости на неё — её не было — а в том, что обратной дороги он не знал. Никакой кнопки «стать человеком». Только чужие голоса в голове, металлические полосы на запястьях и ад из тысяч чужих страданий, после которого он проснулся обычным парнем, лежащим на пляже под пледом. Волков, капитан КГБ, уже ждал с протоколом. Хелена улетала в Берлин. А Виктор получил повестку в лагерь для сверхов, спрятанный в сибирской тайге под кодовым названием «объект 50/67».

В лагере его встретила другая война. Не с Корейцами и не с мутантами из Кутки, а с собственными «коллегами» — уголовниками и отбросами, которым случайно достались силы. Родион Одинцов, Бегун пятого ранга, держал расположение в кулаке. Его подручные, Кабанов и Абрамов, мерили чужую смелость своей жестокостью. Подполковник Боширов, похожий на бульдога, предложил Виктору стать старшим над этой бандой — без звания, без права, с одной лишь ответственностью. А в подземных коридорах базы, за дверями с листовым металлом, профессор Вавилов разложил его способность на три части: регенерацию, метаморфизм и управление массой. Семёрка. Потенциальная семёрка. Учёный не знал, радоваться или сочувствовать.

Виктор теряет привычную жизнь, которую ему подарил Распределитель, и вынужден строить новую среди людей, которые чуют слабость звериным нюхом. Он теряет Хелену — не любовь, а возможность выяснить, что между ними могло бы быть. Теряет даже право на простое человеческое тело, которое теперь нужно заслуживать, выстраивая в голове шаблоны и триггеры. По маячку в плече отсчитывают месяц за месяцем. А где-то за периметром, в местах, которые база не контролирует, фиксируют всё больше «прорывов» — событий, из которых выходят демоны. Виктор научился входить в боевую форму по команде. Но лагерь только начинается, и никто не объяснил ему, как не втянуться в войну, которая ещё не объявлена.