Георгию Васильевичу Хабарову предъявили требование, от которого невозможно отвернуться. Лично товарищ Сталин поставил перед ним задачу — наладить на сталинградской опытной станции производство американского оборудования, и сроки поджимают. Но в тот июньский день сорок четвёртого года, когда Хабаров торопился встретить самолёт с женой и внуком своего начальника, он ещё не знал, что на этом же рейсе прилетает Билл Уилсон — американец, связанный с ним кровью спасённой жизни, — и вместе с ним загадочный Эндрю Доусон, чья челюсть работает от волнения, а глаза метаются по военному аэродрому с профессиональной жадностью. Хабаров узнаёт в спутнике Уилсона человека, которого вчера видел в приёмной горкома, под видом наркоминделовца, и понимает: его уже не просто наблюдают, а вплотную опекают люди из «СМЕРШа», присланные с самого верха.

Сталинград стоит на руинах, но дышит. Женщины выходят на улицы после смены у мартена, дети трудятся в черкасовских бригадах, американские строители уезжают, так и не увидев город, потому что кому-то очень выгодно, чтобы простые американцы не увидели, во что превратилась война этих людей. Хабаров ходит по опасной грани между партийной работой и большой политикой, которую ему не положено знать. Его начальник Виктор Семёнович Андреев волнуется о судьбе Белоруссии и боится повторения варшавского поражения двадцатого года. А из Москвы доносятся намёки на смену власти в Америке, на Трумэна, который готовит разворот во внешней политике, и на тех, кто уже сейчас расставляет фигуры на послевоенной доске.

Хабаров теряет привычную уверенность в том, что он знает, как кончится война. Он помнит другую реальность — реальность Сергея Михайловича, человека, чьи знания о будущем позволили ему выжить и подняться. Но теперь эти знания оборачиваются ловушкой: кто-то из сильных мира сего почуял в нём конкурента и запустил механизм, от которого не отмахнуться. Хабаров должен быть безупречен, как хронометр, потому что за каждым его словом следят холодные глаза Кузнецова, а за спиной стоит машина, которая не останавливается. Он едет по разбитой дороге к опытной станции, где американцы построили то, что должно изменить ход дела, и чувствует, что назад пути уже нет.