Князь Михаил Петрович стоит на берегу реки, пока его родители — два древних старика в шёлковых рубахах до пят — готовятся креститься в чужую веру. Вокруг смеётся толпа: ухи у них как у котов, девки — загляденье. Он слышит, как мальчишка ввернул это в гомон, и чувствует, как кровь приливает к щекам. Но колени сами подогнулись, когда отец повелел, и слова клятвы сорвались с языка, хотя в горле стоял ком. Чужой бог. Чужая земля. Чужие законы, под которыми теперь предстоит жить остаткам народа, некогда считавшего себя любимцами богов.

Он привёл сюда полторы тысячи воинов и беженцев, а отец — всего четыре сотни. Никто больше не вырвался из родного мира — там теперь безраздельно властвует узурпатор. Два года назад они были бессмертны, а теперь стареют с каждым днём, лишённые благодати своих богов. Михаил Петрович хочет выжить, хочет сохранить то, что осталось от народа. Он готов учить чужой язык, носить чужую одежду, лечить чужого императора — лишь бы щит между его людьми и полным истреблением не рухнул. Но в душе он всё ещё не понимает: как можно жить среди людей, учиться быть как они, и при этом остаться самим собой.

Пётр Алексеевич принял его крестником, дал кров и обещание защиты. Но защита эта имеет цену, которую Михаил Петрович начинает осознавать лишь сейчас. Детей его будут учить в чужом духе, отнимая то, что он сам ещё не сумел передать. Старик-отец видит дальше: им никогда не дадут стать опасными для России и её потомков. Альвы останутся пасынками — принятыми, но не возлюбленными, спасёнными, но не свободными. И вопрос, который Михаил Петрович не решается задать вслух, звучит в нём самом: хватит ли ему ловкости и терпения, чтобы удержать народ на плаву в этой стране, где даже ближайший царедворец скрывает за улыбкой нож.