Ратибор Елисееву велели ждать. Ждать, пока корхи разберут трофеи из разгромленной клиники. Ждать, пока небо затянет дождевыми тучами и дорога через форт, кишащий тварями с Той Стороны, превратится в ловушку. Он ждал, считая минуты, и мысленно уговаривал мародёров поторопиться — через чувство леса, через то невидимое прикосновение, что связывало его с зеленью. Но корхи не спешили, и тогда он сам стал автором взрыва, который сдуло стёкла, сферы защиты и остатки терпения. Вместе с Шаховой он выпрыгнул из окна раненого здания, добил тех, чьи артефактные щиты выдержали удар, и увёз свою странную свиту — бывшую Императрицу с переломанными костями и целительницу, которая изображала влюблённую женщину слишком убедительно, даже когда кровь тварей волочилась по траве.

Они ехали на велосипедах, спасаясь от ливня и от тех, кто считал Долгорукую мёртвой. Ратибор вёз на багажнике Шахову и чувствовал, как она дремлет у него за спиной, доверяясь не столько его магии, сколько тому, что он обещал у горящего вертолёта. Лес принимал их, скрывал следы, но не мог скрыть главного: магофон Той Стороны дрожал, обелиски корхов падали от чужих рук, и скоро армии двух империй займут Стену. Тогда начнётся охота на всех, кто остался в Багряной Зоне — на засечников, на беглую государыню, на тех, кто выбрал выживание вместо службы.

Ратибор теряет покой среди тех, кого увёз в лес. Его мать встречает свою подругу юности с лысой головой и военным комбезом, а он сам просыпается между двумя женщинами, чувствуя на плечах их руки и понимая, что кто-то уже смотрит через дверной проём. Совет Базы собирается внеочередно, и никто не знает, чья клятва Силой окажется прочнее — та, что дана у разбитого вертолёта, или та, что связывает общину с Империей, которую внешний мир считает мёртвой. Ратибор верит в то, что обещал. Но вера не отменяет подсчёт: сорок восемь обелисков, две окружности, шахматный порядок, и каждый новый взрыв приближает час, когда магофон вернётся к прежней норме, а корхи уйдут в Червоточину, оставив людям лишь друг друга.