В доме новгородского воеводы Глазова ночь пахнет кровью и трутом. Артур Александров вылезает из-за угла дровяного сарая, нанизывает на саблю полусонного сторожа и затаскивает тело к четырём уже усыпленным собакам. Через час он вскользь по венцам сруба проникает в спальню, где зажигает три оплавленные свечи и будит хозяина. Глазов тянется к тумбочке, но Артур уже держит в руке его пистолет с кремневым замком. При свете пламени двое попаданцев узнают друг друга: один — украинский депутат, переселившийся в чужое тело, другой — тот, кого считали погибшим в теракте. Артур садится на стул, показывая кинжал, и начинает допрос.

Артур не ищет справедливости в чужом смысле. Он привык убивать тех, кого считает мразью, и лечить раны, если нужен ещё один ответ. Его способность лечить руками — дар, который он презирает, потому что мёртвые иногда оживают слишком рано. За плечами у него другой мир: взорванная девятиэтажка, переписка с братом убитого врага, помощь чужим родителям. Он не забывает лица и не прощает тех, кто предавал родину, какой бы родиной она ни стала. В Новгороде он уже правит, хотя титул ещё не официален, и планирует дальше — через Атлантику, к землям, где можно выстроить своё.

Планы Артура требуют живых рук и мёртвых тайн. Он убивает Глазова, лечит, убивает снова, вырезает посадника, поджигает дома, чтобы замести следы. На Русском острове, наречённом им самим Артуром, растут каменные постройки, куются монеты с его профилем, строится флотилия. Но вот на горизонте появляется неизвестный корабль, и ветер усиливается. Кто-то всё же нашёл его, кого-то он не успел перебить, и теперь придётся выходить из порта в шторм, чтобы встретить незваного гостя лицом к лицу.