Фрэнк Колтон решает, что лежать и ждать смерти — не в его правилах. Он приходит в себя на чужой базе, пристёгнутый к ложементу, с левой рукой, которой больше нет, и с чужаком в белом халате, смотрящим на него как на редкую бабочку в коллекции. Паразит внутри него должен был созреть через двенадцать часов, но прошли недели — и тишина. Корпорация держит его как образец, доктор Санчез торгует принципами за право не лезть под купол, а Фрэнк, пока никто не видит, начинает раскачивать крепежи. Он знает одно: если уходить, то со взрывами, перестрелками и проклятиями врагов.

Фрэнк — бывший капитан спецназа, выживший из отряда, в котором все мёртвы. Три десятка лет наёмной работы научили его, что герои умирают первыми, а он предпочитает оставаться живым и нелюбимым. Его тело набито имплантатами и искусственной мускулатурой, но главное оружие — голова, которая считает варианты, пока другие паникуют. Он не блещет самопожертвованием: согласился бы спасти напарницу, только если бы поверил, что её действительно отпустят, а не потому что влюбился по шаблону. Корпорация ошиблась, приняв его за пешку. Он фигура сложнее, и она ему ещё заплатит за это.

Побег даёт ему пистолет, винтовку и двадцать минут свободы, прежде чем боевой дрон выводит его из строя. Стальные скобы возвращают его в камеру, но Фрэнк уже знает: паразит молчит, лаборатория трясётся от взрывов, кто-то напал на комплекс извне, и его старая знакомая Элен сидит в соседней камере. У него нет плана, нет руки, нет доверия к доку, который, возможно, всё это устроил. Но у него есть семь с половиной миллионов чужих кредитов на счету и привычка выживать вопреки всему. Корпорация хочет паразита, а Фрэнк хочет уйти красиво — и не один.