Эйден Моррис просыпается на холодном полу башни, глядя в потускневшее сияние источника. Система сообщает лаконично: внешнее воздействие нейтрализовано, организм стабилизирован. Три часа он провёл внутри, не двигаясь, пока магические каналы расширялись до размеров, способных вместить почти вдвое больше маны. На ногах — ватная слабость, в голове — багровые глаза Вельгара, цепи и рёв. Но звери ждут у двери: Крох трётся лбом о колено, Люмин описывает радостные круги. Дома дядя Ларк бурчит про кочергу, проверяет, не упал ли племянник, и отпускает спать. Утром Эйден обнаруживает, что его лавка обзавелась настоящей доской с ценами, а звери — новыми рецептами повышения ранга, которые он тут же отправляется готовить.

В лаборатории котелок принимает темно-коричневый оттенок с серебристыми прожилками, а второе зелье — багровый цвет каменной росы. Звери пьют и засыпают. Проснувшись, Люмин обретает способность чуять прошлое по запаху, а Крох — ходить бесшумно и, главное, передавать образы по нити. Эйден впервые видит, как зверь говорит с ним: тёплая ладонь на пушистом боку, умиротворение, дом. Между делами лавка наполняется жизнью: хозяин медоройника с аллергией, ловкохвост с вывихом, загадочный Кассель Тейн с пепельным гривуном, который платит четыре серебряные за корм и настойчиво просит восковые печати на каждой порции. Эйден подозревает подвох, но соглашается.

Имперский турнир начинается на следующий день. Эйден собирает аптечку — обогащённые маной лекарства, иголку с паутиной, свежеприготовленное зелье из Красной росянки. Ларк бурчит про гордость и напоминает: ты целитель, а не герой. Крох прижимается к ноге под столом, Люмин укладывает морковку в ранец. Утром Эйден надевает куртку, берёт ранец и выходит под хмурое небо, оставляя зверей дремать в пустой лавке.