Майкл О'Хара потерял покой вместе с последним перемирием. Одиночный выстрел с британской стороны, пуля в плечо его бойца — и час тишины обернулся новой резнёй. Теперь он сидит на крыше четырёхэтажки у моста через Гранд-канал, зная, что каждая минута перемирия — это прибытие свежих британских подкреплений в порт Кингстауна. Мост заминирован, патроны кончаются, а из штаба приходит приказ бросить оборону и явиться к Пирсу лично. О'Хара не любит приказы, которые отрывают его от дел.

Он — человек из другого времени, попавший в тело ирландского повстанца, и эта чуждость делает его одновременно бесценным и изгоем. Он знает, как кончится восстание, если всё пойдёт по старому сценарию: расстрелы, поражение, мученическая слава. Но знание будущего не даёт ему покоя — он видел, как британцы гнали женщин и детей перед собой как живой щит, и понял, что готов опуститься до уровня врага, если придётся. Его сила в том, что он умеет командовать улицей, чувствует бой в мозгу костей, но именно это отталкивает его от кабинетных переговоров, где решается судьба Ирландии. Он отказался от поста в правительстве, предпочтя грязь баррикад чистоте кабинета.

О'Хара рискует стать тем, кого история запомнит предателем революции, а не её героем. Он перехватывает управление войсками, отправляет батальон под Дейли на ночную атаку порта, не дожидаясь решения Военного совета, и знает, что Пирс с Кларком не простят ему самоуправства. Но Кингстаун — игла, по которой вводят яд, и пока британские транспорты идут один за другим, у восстания нет будущего. Он может спасти город, а может разрушить единство повстанцев окончательно. Отступить для него хуже смерти — он уже видел, как выглядит поражение, и не намерен повторять чужие ошибки.