Михаил Климов решил, что штрафбат пойдёт первым. За ним — обычная пехота, за пехотой — самолёты, кружащие в небе и ждущие сигнальных ракет. Противник укрепился за рекой Тетерев, вырыл окопы, поставил пулемёты, заминировал подступы. Классический штурм обещал большие потери. Но Климов не ведёт войну классически. Он послал штрафников на колючку, на мины, на пулемётный огонь — те кричали его песню и рвались вперёд. Противник вскрылся. Тут и появились самолёты, закрутили «карусель», долбя по обнаруженным точкам. Напалм, бомбомёты, штурмовые группы под броневиками. Позиции взяты. Потери — трое раненых в роте. Мост взорван, переправы строятся. А захваченные бронепоезда уже едут к Новоград-Волынскому, где о грядущем ударе не знает никто.

Этот человек пришёл из другого времени. Он помнит, чего не было, и знает, что будет. Он выстроил на юге свою республику, свою партию, свою армию — не по ленинским лекалам, не по эсеровским мечтам. Он оставил бывших хозяев управлять заводами за долю прибыли, ввёл продналог вместо продразвёрстки, натравил еврейские боевые группы на уголовников, а уголовников — на уборку улиц. Он говорит с крестьянами про кооперативы и тракторы, с рабочими — про фабзавкомы и профсоюзы, с офицерами — про Советы всех классов. Он жёстко чистит бандитов и не терпит националистов, работающих на иностранцев. Его боятся и уважают. Его ненавидят большевики, белые, антантовцы, анархисты. Он неудобен всем, потому что не вписывается ни в чью игру.

Сейчас Климову предстоит прорваться на север. Против него — отступившие поляки и чехословаки, затаившиеся в Житомире и Новоград-Волынском. Против него — белорусские националисты с бронепоездами, проданные антантовцам. Против него — «внешние» большевики в Киеве, готовые на любой союз. Где-то на севере антантовцы готовят пакость, он чувствует это, но не знает ещё какую. А ещё надвигается «испанка», и он ищет здоровых людей со своей группой крови — на случай переливания. У него есть жена, есть генералы, есть еврейские разведчики и спецназ Малиновского. Но главное — у него есть план, который он постоянно переписывает, потому что мир не ждёт, пока он закончит.