Кирилл встречает Новый год один, в пентхаусе над Невским, который давно перестал быть домом. Пятнадцать лет назад он заключил пакт с друзьями: через десять лет кто-то один получит всю компанию Вавилон. Тогда это казалось игрой, азартом на вершине мира. Сейчас друзья разъехались по чужим странам, компания рухнула, а он остался в Петербурге — в городе, который стал врагом и тюрьмой одновременно. Друзья подарили щенка, и Кирилл ловит себя на мысли, что впервые за годы ему не так пусто. Но пустота — не главное. Главное — девушка, чей голос он слушает в наушниках, чьё имя он знает только из соцсетей. Катя. Он обещал себе не приближаться. Уже нарушил.

Катя приехала в Петербург две недели назад — избитая, испуганная, сбежавшая от московской жизни мужа-бизнесмена и его связей. Дана, жена друга Кирилла, приютила её, не спрашивая лишнего. Катя прячется в гостевой комнате, гуляет с чужим ребёнком, боится выйти за пределы двора. Она не знает, что работа, которую ей предложили, и безопасность, в которой она оказалась, — чья-то тихая, изощрённая забота. Она думает о мужчине, который появился в самый тёмный час и исчез, оставив только имя из романа Булгакова. Воланд. Она не знает его настоящего имени. Не подозревает, что он сейчас сидит в чёрной футболке у друзей и нервничает, как мальчишка, потому что она вот-вот войдёт в дверь.

Кирилл видит её первым. Она входит с девочками — почти та самая, что в ресторане: не кукла, не пустая оболочка, а живая, с розовыми щеками и осторожной улыбкой. Он забывает все реплики, которые готовил, и выпаливает единственное, что приходит в голову: своё имя. Катя смотрит на него, и между ними — пауза, которую заполняют смешки друзей, но они оба уже не там. Он боится, что она уйдёт, узнав правду. Она боится, что снова ошибается, доверяя незнакомцу. Но Кирилл уже не тот, кто мог ради цели пойти на что угодно, — он хочет рассказать о своих грехах сам, до того как она найдёт их в интернете. Она тянется к нему, не понимая, почему, и чувствует, что рядом с этим мужчиной ей разрешено больше, чем кому бы то ни было. Они оба проиграют, если не рискнут. Они оба знают, что рисковать слишком страшно.